С.М. СТЕПНЯК-КРАВЧИНСКИЙ (1851–1895)

Литературная и человеческая судьба Сергея Михайловича Кравчинского (псевдоним Степняк; в историю литературы, публицистики и освободительной борьбы вошел как Степняк-Кравчинский) теснейшим образом связана с русским революционным и террористическим движением. Собственно, художником его можно назвать с большим трудом. Его литературные опыты имели характер прокламаций или политических статей. И тем не менее он был яркой фигурой общественно-литературного движения, определённым образом повлиявшей на идеологию и эстетику литературы 80—90-х гт.

Сергей Михайлович родился в семье главного лекаря военного госпиталя и по настоянию отца получил военное образование. Он закончил Орловскую военную гимназию, а затем поступил в Московское военное Александровское училище. Более всего интересовался историей и военными дисциплинами, в совершенстве овладел тремя иностранными языками. Вскоре Кравчинский был переведен в Михайловское артиллерийское училище в Петербурге, которое окончил в 1870 г., получив чин поручика. Некоторое время служил учителем в военно-технической школе Харьковского военного округа. Однако военная карьера его не привлекала, и вскоре он вышел в отставку.

Революционными идеями Кравчинский увлёкся ещё в артиллерийском училище, где вместе с группой товарищей создал тайный кружок. Вероятно, молодые люди вдохновлялись героическими образами декабристов – заговорщиков-военных. Будущие офицеры увлечённо изучали и обсуждали произведения Н.Г. Чернышевского, Д.И. Писарева, «Исторические письма» П.Л. Лаврова, «Историю цивилизации» Г. Бокля, «Положение рабочего класса в России» В.В. Берви.

В это время Кравчинский был еще далёк от радикальных взглядов. В 1871 г. он поступил в Петербургский Лесной институт, надеясь, что знакомство с теорией и практикой сельского хозяйства поможет реально влиять на улучшение жизни народа.

В 1872 г. Кравчинский был принят в петербургский революционный кружок «чайковцев», названный так по имени одного из его самых активных членов – Н.В. Чайковского. В него входили такие известные деятели русского революционного движения, как П.А. Кропоткин, С.Л. Перовская, Д.А. Клеменц, Н.А. Морозов. «Чайковцы» придерживались народнических концепций, главной из которых был общинный крестьянский социализм. Участники кружка видели в крестьянах главную движущую силу будущей революции и считали главной задачей пропаганду своих идей среди трудового народа. В первых рабочих кружках, созданных «чайковцами», Кравчинский рассказывал о русской социальной истории и знакомил с новыми экономическими идеями по «Капиталу» К. Маркса.

Однако Кравчинскому было мало просветительской работы. Когда «чайковцы» приняли решение о том, что нужно немедленно нести социалистические идеи крестьянам, Сергей Михайлович бросил институт и, переодевшись рабочим-пильщиком, осенью 1873 г. пошёл «в народ». Он проповедовал идеи революции как религиозный миссионер. Хорошо знавший текст Евангелия пропагандист призывал к бунту, ссылаясь на Священное Писание. Возможно поэтому, когда революционеров арестовали, крестьяне помогли им бежать, сочувствуя той правде, которую слышали в словах народников. В большинстве же случаев мужики сами выдавали пропагандистов властям. В Кравчинском они, наверное, чувствовали большую духовную силу, пророческую, апокалиптическую страсть.

Необходимость скрываться от властей повлияла на первые литературные опыты Кравчинского. Революционеры решили, что нужно создавать и распространять пропагандистские брошюры, написанные простым и образным языком, в духе фольклорных традиций.

В конце 1874 г. в Женеве была напечатана «Сказка о копейке», автором которой был Кравчинский. В произведении возникала утопическая картина жизни русской деревни, ведущей хозяйство на социалистических общинных основаниях. Стилистика сказки опиралась на лубочные формы. Воспроизводя устойчивые обороты народной речи, писатель в популярном виде излагал важную для него общественно-политическую информацию. Можно допустить, что он использовал и опыт Салтыкова-Щедрина, ведь первые публицистические «Сказки для детей изрядного возраста» «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил», «Пропала совесть» и «Дикий помещик» были налисаны еще в 1869 г.

В середине 70-х гг. в Лондоне и в Женеве были изданы и другие сказки Кравчинского: «Мудрица Наумовна», «О Правде и Кривде», «Из огня да в полымя». В конспиративных целях произведения выходили под разными названиями, формируя, в свою очередь, новый смысловой и стилевой иносказательный пласт. Так «Мудрица Наумовна» в других транскрипциях именовалась «Похождения пошехонцев», «Сказка Говоруха». В тех же конспиративных целях указывалось, будто брошюра со сказками Кравчинского издана в типографии Духовной академии и якобы разрешена цензурой. При всей очевидной пропагандистской природе этого жанра литературной сказки он имел и познавательное значение. Несколько позже и Л.Н. Толстой начал создавать и распространять в литературе «народные» рассказы, обращённые непосредственно к народу, написанные в традициях народной стилистики.

Разгром революционного кружка вынудил Кравчинского в 1874 г. бежать за границу. Однако там он не прятался от полицейских агентов. Он знакомится с социалистическим рабочим движением в Европе, а затем принимает непосредственное участие в вооружённом восстании небольшого славянского государства Герцеговина против турок, командуя расчетом артиллеристов возле единственной пушки повстанцев.

В 1875 г. Кравчинский нелегально вернулся в Россию. Это было время переосмысления прежней тактики, которая из просветительской и пропагандистской превращалась в радикальную. Кровавая революционная романтика во многом формировалась под влиянием западноевропейского освободительного движения.

В 1877 г., сопровождая больного товарища на лечение в Италию, Кравчинский принял непосредственное участие в вооружённом восстании в провинции Беневенто и был арестован при его подавлении. В тюрьме, где он провел девять месяцев, революционер написал на итальянском языке несколько инструкций по ведению восстания.

По амнистии после вступления на трон нового короля в 1878 г. Кравчинский пешком отправился в Швейцарию. Здесь вместе с группой русских политических эмигрантов он организует выпуск журнала «Община», где публикует статьи о русском и итальянском освободительном движении. С первыми его номерами в мае 1878 г. он нелегально вернулся в Петербург.

В России он активно включился в деятельность подпольной организации «Земля и воля», созданной в 1876 г. Кравчинский не только вербовал новых членов, но и занимался литературной и издательской работой: редактировал одноимённую газету, впервые в истории русского подполья наладил регулярную деятельность нелегальной типографии на родине. Товарищей по борьбе он удивлял своей дерзостью и бесстрашием. Именно ему организация поручила первый террористический акт.

Шефу жандармов генералу Н.В. Мезенцеву было послано требование отставки с должности, в противном случае ему выносился смертный приговор. Его исполнил Кравчинский, убив Мезенцева ударом кинжала в сердце на людной площади, а затем скрылся на ожидавшей его пролётке. Эта вызывающая кровавая акция дала мощный толчок русскому политическому терроризму, волна которого в итоге привела к гибели императора Александра II.

Убийство Мезенцева Кравчинский обосновал в теоретической статье «Смерть за смерть». По настояниям друзей его удалось отправить за границу. Официальным поводом стало изучение способа приготовления динамита. Хотя на родину он больше не вернулся, русские «бомбисты» с успехом воспользовались результатами этой командировки.

После гибели Александра II русское правительство начало переговоры о выдаче Кравчинского швейцарскими властями. Тогда он переехал в Италию, где писал публицистические статьи, работая под псевдонимами С. Михайлов, Абрам Рублёв, Владимир Джанжиеров, Шарль Обер, С. Горский и др.

В 1881 г. по заказу миланской газеты «Пунголо» («Жало») Кравчинский написал на итальянском языке цикл очерков под общим названием «Подпольная Россия». Пропагандист и террорист, Кравчинский поставил себе задачу опровергнуть представление о революционерах как о злодеях и разбойниках. Он хотел «выставить самих террористов такими, каковы они в действительности, т. е. не каннибалами, а людьми гуманными, высоконравственными, питающими глубокое отвращение ко всякому насилию, на которое только правительственные меры их вынуждают».

Очерки, подписанные псевдонимом Степняк, раскрывали историю, психологию и философию русской революции. В разделе «Революционные профили» возникали яркие литературные портреты деятелей подполья – Веры Засулич, Софьи Перовской, Петра Кропоткина, Дмитрия Лизогуба и др. Жанр мемуаров, эссе, литературного портрета позволял в живой форме раскрыть романтический пафос революционной квазирелигии, основанной на искажённой вере в «светлое будущее», в «святость» кровавого возмездия беззаконной власти. Этот пласт квазирелигиозных идей развернулся особенно ярко в катастрофическом XX веке. А.А. Блок гениально воссоздал такую псевдоапокалиптическую одержимость в поэме «Двенадцать»: «Мы на горе всем буржуям // Мировой пожар раздуем, // Мировой пожар в крови – // Господи., благослови!»(курсив мой. – М.Я.).

Очерки Степняка-Кравчинского пользовались огромной популярностью. В 1882 г. они вышли отдельной книгой и были переведены на многие европейские языки. В 1893 г. в Лондоне книга была издана на русском языке. Многие «русские мальчики» (выражение Достоевского) пришли в революцию под влиянием этой талантливой роковой книги Кравчинского.

Переехав в Лондон, писатель создал вторую публицистическую книгу «Россия под властью царей», опубликованную в 1885 г. по-английски. Фрагменты произведения были переведены на русский язык (полный перевод опубликован лишь в 1964 г.). В яркой, образной форме Кравчинский рассказывал об истории и современности России, заостряя социальные и нравственные противоречия, говорил о бесчинствах жандармов, плачевном состоянии правосудия, образования, печати и т. д. Концентрация негативных фактов действительности этически и эмоционально оправдывала революционный максимализм.

В Лондоне Кравчинский активно занимается переводами на английский язык повести ВХ Короленко «Слепой музыкант», пьесы А.Н. Островского «Гроза» и А.В. Сухово-Кобылина «Свадьба Кречинского». Пишет предисловия к произведениям И.С. Тургенева, В.М. Гаршина и других русских писателей.

В Англии и Америке писатель выступает с публичными лекциями о революционном движении и литературе в России. В 1886 и 1888 гг. выходят третья и четвертая публицистические книги «Русская грозовая туча», посвященная национальному вопросу и царской армии, и «Русское крестьянство», в которой, по его признанию, попытался «заставить англичан узнать и полюбить наших мужиков», как «заставил их узнать и полюбить нигилистов» своими прежними книгами.

Вынужденный жить за границей. Степняк-Кравчинский по существу стал первым русским англоязычным писателем (парадоксальным образом предваряя в этом отношении В.В. Набокова). В 1875 г. у него возник замысел написать роман о русских революционерах. Работа над произведением продолжалась с 1886 по 1889 г. Элеонора Маркс и её муж Эдуард Эвелит сделали окончательную стилевую правку английского текста Кравчинского, и в 1889 г. роман был опубликован. Показательно, что рабочее название произведения «Андрей Кожухов» было заменено на понятное для англичан «Карьера нигилиста».

Образы главных героев книги Андрея и Жоржа имели автобиографический характер. Однако Кравчинский стремится к ёмким художественным обобщениям, к социально-психологической типизации. Так, Андрей ведёт пропаганду в революционных кружках, нелегально переходит границу с контрабандистами, организует побеги товарищей, устраивает покушение. Несмотря на обилие программных революционных положений, это не руководство к действию (не «Что делать?» H.F. Чернышевского). В произведении Степняка-Кравчинского изображаются яркие человеческие характеры и судьбы народников. Этически и эстетически писатель стремится показать глубину и значимость жизни людей, посвятивших себя борьбе за справедливость и переустройство мира. В этом смысле это очень русский роман, хотя и обращённый преимущественно к англоязычному читателю. Отдельные главы на русский язык перевела единомышленница и соратник Степняка-Кравчинского по революции В. И. Засулич.

В последних его прозаических произведениях – повести «Домик на Волге» (1896) и незавершённом романе «Штундист Павел Руденко» (1894), написанных по-русски и изданных в Женеве, писатель тяготеет к социально-психологическому исследованию личности. Он стремится изобразить процесс формирования характера и убеждений революционера, исследовать пути, которые ми человек приходит к политической борьбе.

Однако главные усилия Степняка-Кравчинского в 90-е гг. были направлены на организационную работу. В конце 1889 г. в Англии он создает «Общество друзей русской свободы», объединившее людей разных политических убеждений, партий и национальностей. Общество занималось пропагандой освободительных идей и сбором средств для помощи политзаключенным в России. С 1890 г. на английском языке стал выходить ежемесячный журнал «Свободная Россия». Кравчинский был в нём редактором и автором статей. Активное участие в работе журнала и общества принимала англичанка Лили Буль. В доме Кравчинского она познакомилась с польским революционером и писателем, бежавшим из сибирской ссылки, – Михаилом Войничем. Они помогали в организации «Фонда вольной русской прессы» (1891), занимавшегося изданием и доставкой революционной литературы в Россию. По замыслу создателей, работа фонда должна была продолжить дело АИ. Герцена.

Колоритная личность Кравчинского повлияла на создание многих литературных произведений. Наиболее показательными из них являются «Овод» Войнич и «Жерминаль» Золя. Кравчинский поддерживал широкий круг знакомств, среди его собеседников были Ф. Энгельс, Б. Шоу, О. Уайльд. Лондонский дом революционера стал местом сбора оппозиционных художников и писателей разного толка, и гостеприимный хозяин умел находить общий язык со всеми, улаживая споры и разногласия, находя точки сближения в общей и личной судьбе и в мыслях о России.

Участвовавший в вооружённых столкновениях, сидевший в тюрьмах и устраивавший дерзкие побеги и покушения, избежавший стольких опасностей, Степняк-Кравчинский погиб нелепо и случайно. Он был сбит паровозом, когда переходил линию пригородной железной дороги. Эта неожиданная смерть 44-летнего лидера русской революционной эмиграции 80—90-х гг. воспринимается почти как знак судьбы – как предупреждение или возмездие, как сигнал о катастрофичности революционного пути.

scroll